Альманах «Соловецкое море». № 10. 2011 г.

Ульяна Широкая

«Господи, где я погибаю, не знает родима мамушка»

Ходила в море. Шторма

Так вот моя жизь прокатилася, прожила, скоро восемьдесят годов. Мне-ка семь годов было — без отца-то осталась. Он заболел, отец, — был на зверобойке1. В Орхангельске пришли на сушку, остал­ся там, зверей-то строгали2. Да простыл, да воды-то холодной, говорят, напился, да заболел воспалением легких. Домой приехал, полежал-полежал дома и так и умер. Это было в двадцать девятом году, наверно, или в тридцатом. Нас три сестры, четыре, да брат был тоже.

Я в море пошла первый год дак на карбасе. Тринадцати годов ушла, до войны-то и ходила. Пошла первый раз в море, дак рыбы-то попало — лебёдка не взяла поднять! Разливали на два раза. Высыпали — по всей палубе трепёщится рыба-то. А рыба была какая-то крупная всё. Дак шкерали3 ещё сами первый год. Шкерали сами, дак сутками не спали. Штормина тоже ходила, Господи, чуть не погибли! А потом на бота пош­ла. На ботах-то ходила тоже до войны — три года ходила, три путины4.

Шторм вот когда, дак на ботах-то тоже погибали. Вот беда-то! Помощник капитана пришёл ко мне, а я лежу в кубрике. Ой, Господи! Дёржишься только за край тут кровати. И он пришёл ко мне да говорит, Василий Никитич покойный: «Улюшка, — говорит, — мы погибаем ведь». Ой, всё с палубы смыло, тут всё унесло, ой-ой-ой-ой! Да как-то вот штормовалися ещё долго.

Опосле зашли, тут пристань-то была чуть не у самого моря дак. Всю пристань ссадило, тут ботов-то много раньше было. Бот о бот колотит, путаются. Ой-ой-ой, рёву! Мы зашли туда подальше, к какому-то боту пришвартовалися, дак начальство понабежали, говорят: «Мы уж не считали живыми вас. Везде звонили — на Канин Нос и там куда-то еще ли и нигде никого нет, не видели».

Дак ведь, Господи, только пришвартовалися, я и вышла на палубу-то. Капитан был Олександр Ефимович. И вон покойный меня эва по плечу, капитан-то. «Вот, — говорит, — у нас повариха как стёк­лышко выскочила. Мужиков всех море сбило. Поди, — говорит, — без тебя сегодня рыбу выгрузим».

В общем, схватили мы за свою жизнь. На ледоколе была тоже, на «Седове», Тоже на зверобойке. С ледокола приехали, не знаю какого числа, и война-то и началась.

1 На промысле тюленя. 2 Свежевали. 3 Потрошили, чистили. 4 Период промысла рыбы и морского зверя.

<далее в формате PDF>

Версия для печати