Альманах «Соловецкое море». № 7. 2008 г.

Павел Филин

О формировании морского устава Соловецкого монастыря в XVIII веке

Печать Соловецкого монастыря, которая ставилась на документы, отправлявшиеся на Мурман. XVIII в.За XVI – первую половину XVIII вв. практически всё Поморье оказалось в поле экономического влияния Соловецкого монастыря. Монастырь владел богатейшими рыбными, звериными и соляными вотчинами по всем берегам Белого моря, на Мурмане, во внутренних районах России. Имеются указания на то, что Соловецкий монастырь принимал участие в организации промысловых экспедиций на Новую Землю и Шпицберген.

Островное положение и наличие обширных вотчин обусловливало потребность в большом промысловом флоте. Несомненно, торгово-промысловый флот Соловецкого монастыря со средневековья и до начала ХХ в. включительно являлся крупнейшим на Русском Севере. Для управления таким флотом было необходимо сформировать нормы взаимодействия монахов, трудников, наемных и собственных кормщиков и солдат-служителей из числа воинской команды, а также ввести единые правила ведения документации.

В 1720 г. Петром I был опубликован «Морской устав»1, несколько раз переиздававшийся в течение XVIII в. и на долгие годы ставший основным нормативным документом военного флота. Отдельные статьи этого документа касались торгового флота, к которому относился и Соловецкий. Специальный нормативный документ, регулировавший отношения в торговом флоте, появился значительно позже, в 1781 г.2 Именно в период между возникновением этих документов Соловецкий монастырь предпринимает попытки сформировать свои морские правила. В данной статье анализируется ряд документов Соловецкого монастыря середины – второй половины XVIII в., которые иллюстрируют процесс выработки таких правил, касающихся морехождения. Предлагаемая статья лишь обозначает данную проблему, являющуюся составной частью более крупной задачи изучения системы управления хозяйством монастыря.

В середине XVIII в. нормативная документация, регулировавшая экономическую жизнь обители, состояла из трех основных уровней: 1) распоряжений архимандрита Соловецкого монастыря с братией, 2) инструкций и приказов монаха-эконома монастыря штатным служителям, кормщикам, монахам-смотрителям на промыслах и другим ответственным лицам, 3) документации, которую вели ответственные лица (книги прихода и расхода, ведомости припасов и пр.).

В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) сохранилось множество документов «об отпуске лодий» на промыслы и в населенные пункты по Белому морю. Данные документы содержат «приказы и инструкции штатным служителям», которые отправлялись на лодьях для присмотра над кормщиком и артелью и являлись руководителями торгово-промысловых экспедиций. Приказы составлялись монахами-экономами. Обычно они содержали две основных части. В начале излагались стандартные, повторяющиеся из документа в документ указания о том, как себя вести на лодье и на что обращать внимание. По сути, это был формирующийся «морской устав» Соловецкого монастыря. Вторая часть приказов содержала конкретные задания и распоряжения о том, что и как нужно делать на промысле или сколько и каких товаров приобрести.

Ниже публикуются выдержки из первой части приказов об отпуске лодий Соловецкого монастыря, содержащие «уставные» нормы.

Первый документ входит в состав дела под названием «Отпуск к городу Архангельскому четырех монастырских лодей 1749 года».

«Инструкция Соловецкого монастыря господина архимандрита Геннадия з братиею служителю Якову Воробьеву, по которой чинить следующее:

… <3> Смотреть над монастырскими тои лодьи трудниками, чтоб они не гуляли и не пьянствовали, драк и ссор между собою и с посторонними не чинили, а работали б неленостно. Нежели кто в том преслушен явитца и работать с протчими работниками за ослушностию не пойдет и будет нахотится во пьянстве и гулянке, таковых наказывать с запискою. При том же смотреть, что данные от нас в путь припасы туне не тратили и пищу употребляли по надлежащей порцыи по монастырскому обыкновению и в удобное время.

<4> Тебе ж приказывается накрепко смотреть, чтоб огонь [был] умеренной и в уреченное время, и сваривши, никогда огня не было и никто б с огнем по лодье не ходил.

<5> В становьях, или где случится стоять, якорей б метали всегда з буями и на конаты клали б клейденги3, чтоб в клюисгатах4 не обтирались. И на лодью никто б не мочился дабы от того гнилости не происходило.

<6> На гору с лодьи без ведома твоего никому не съезжать, а какая нужда ехать случится, то отпущат половину, а другая для охранения судна оставлять на лодье.

<7> В ходу с кормщика воли не снимать, и какое несчастие от морского штурма случитца (от чего Боже сохрани), советовать и чинить вам всем вопще к наилутшей пользе.

<8> Тебе ж будучи за оным отправлением не пьянствовать, обид и налог никому отнюдь не чинить, а отправлять по всей данной тебе инструкции во всем непременно.

<9> Ежели что с тобою отпущено будет на лодье масла коровья, и из оного как про себя, так и про работных людей ни единого фунта отнюдь не брать под штрафом со взысканием за каждой фунт по полтине паче чаяния. Ежели за таким приятствием и противными ветрами данного запасу и рыбы не достанет, то потребное число брать у служителя з запискою без излишества»5.

Сходный текст читается в «Отпуске на Мурманское лодьи Святый Филипп Митрополит с припасами служителя Сидора Девятникова 1754 года маия».

«…<3> А где случится от морского штурма какое несчастие… или во опасном месте и в ходу (от чего Боже сохрани), то чинить вам с кормщиком и рядовыми общей консилиум к лутшему.

<4> На берег в пути отпускать не более чем на час и по великой нужде.

<5> Смотреть над рядовыми, а паче над поваром, чтоб на лодье в поварне огонь держали в уреченное время, когда бывает вари, и то умеренно, а сваривши никогда б огня в поварне … не держать, никто б с огнем на лодье безвременно не ходили.

…<8> Погрузив рыбу, немедленно в путь. Предварительно все оставшееся переписать и оставить на охранение.

…<10> Накрепко приказывается как себе, так и на других, никакого на мурманском в Кильдине становище нигде вина не покупать и сюда не возить…

…<14> Во время промысла, когда благополучное время, то ездить кормщикам в голомя6, а когда за противными ветрами ездить в голомя будет невозможно, то велеть метать бережные ярусы7 для промыслу трески, а иногда и удить8. А праздно не лежать и монастырского хлеба и харч туне не пустить — не так, как прошлого 753 года чинено было — лежали праздно недели две, а сберегу ярусов не метали и не удили. А рыб удебной имелось довольно, что посторонние тут две лодьи нагрузились удебною трескою и чем прошлогодней служитель Рогозин писмянно показал и за то кормщикам за неприлежность и свершенки9 из монастырской казны не выдано и чем слуге Огневу в инструкции написано.

<15> А когда смотря по времени и промыслу голомянные выезды окончатся, то еще с неделю времени метать ярусы и в берегу...»10.

Интересные пункты содержатся в приказе «Находящегося в Сумской дворовой службе за исправлением разных монастырских дел монаха Феофана …находящемуся при оном же монастыре штатному служителю Ивану Каргину… 20-го дня 1791», в котором даются распоряжения об организации промысла на Кильдинском становище на Мурмане. В частности, в документе имеются следующие пункты:

«…<17> Ежели когда промышленникам на ярусы и уды попадутся какие куриозные вещи, яко то: …раки клещеватики, скаты и прочее, то у них промышленников отбирать и привезть в монастырь, а у кого сколько каких вещей взято будет, записывать имянно. За что им от монастыря награждение произведено быть имеет. А ежели у кого у посторонних такие же куриозные вещи явятся в продаже, то и те купить по усмотрению в них доброты и редковидной новизны, ценою без излишества на монастырские деньги с запискою в расход.

<18> Ежели у промышленников где ни есть между собой или с посторонними будет производиться ссора или другие какие неблагопристойные поступки, то тебе … увещевать как наивозможно к должному повиновению. … [если] твоего увещевания не послушав , то …[просить] в городе Коле в управе благочиния, чтоб должное, смотря по вине их, учинить наказание…

<21> По присланному прошлого 1770 году в Соловецкой монастырь от бывшего Архангельского губернатора господина майора и кавалера Егора Андреевича Головцына о чинении несчастным мореходцам в случае их кораблекрушения и протчее… с коего в Кильдинском нашем становище при нашем доме… в таком случае приказывает как тебе, так и всем твоим подкомандующим ежели … таковое воспоследует несчастие, то вы должны для вспоможения им все свои силы употребить, о чем как ты, так и прочие твои подкомандующие обязаны быть имеют подписками, чтобы по силе предписанию чинить вам исполнение. А пришет в монастырь в таковом случае … естли же что произошло, то чтоб вы где принадлежит сами собой отписали.

<22> Идучи обратно в монастырь, лодьи где случится стоять в становищах, то промышленникам на гору без ведома лодейного кормщика тебе ездить не приказывать, а если случится к выезду необходимая нужда, то отпускать их на короткое время половинное количество, а другую половину оставлять на лодье. Где случится от шторма … какое ни есть несчастье, то в таком случае чинить вам со всеми кормщиками и рядовыми к лучшему, однако с настоящего лодейного кормщика в ходу воли не снимать и во всем быть ему послушным. Наблюдать тебе, чтоб не вывозить иностранных напитков и российского вина в монастырь. А если у кого привезенное будет, то с таковым поступлено будет и с тобой по силе строгости закона»11.

Анализ документов показывает, что на формирование приказов и инструкций Соловецкого монастыря большое влияние оказал «Морской устав» Петра I. Возможно, в некоторых случаях данный устав мог применяться в отношении Соловецкого флота напрямую. Поскольку Соловецкий монастырь находился на особом положении — это была мощнейшая крепость, при нем был расквартирован отряд солдат. Зачастую кормщиками соловецких судов были штатные солдаты, а суда могли использоваться для государственных военных нужд. Так, в 1790 г. с благословения архимандрита Иеронима на соловецкой лодье «Преподобный Зосима» перевозили в монастырь военные припасы, а кормщиком на лодью был определен солдат Антон Умбачев12. Вероятно, что в таких условиях официальный «Морской устав» мог иметь прямое действие.

Многие из процитированных пунктов приказов Соловецкого монастыря имеют переклички с теми или иными разделами петровского «Морского устава»: это вопросы безопасности (запрет на алкоголь на судне, пожарная безопасность), вопросы расхода припасов. Некоторые фразы соловецких документов взяты из «Морского устава» практически без изменений. К примеру, в «главе третия на десять» сказано: «Боцман имеет в своем хранении канаты, якори, анкарштоки и буи. Должен приказывать сплейсывать канаты и класть в удобныя места, втаскивать якори и привязывать к ним буйрепы довольной длины, чтобы буи были всегда по верх воды. И когда корабль стоит на якоре, то должен канаты осматривать и хранить оные от помету и мочи человеческий под гальюном, дабы от того не перегнили и не порвалися. Для чего надлежит смотреть, чтобы трубы из отходов с гальюна были так зделаны, дабы помет не падал на канат, и класть на оные клейденги, чтобы в клюйсгатах не обтиралось»13 (см. выше, документ 1749 г., п. 5).

Очевидно, что монастырские служащие адаптировали петровский «Морской устав» для своих целей, взяв из него то, что было необходимо и полезно.

Ряд пунктов из соловецких инструкций не имеют аналогов в «Морском уставе», в частности, пункт о необходимости совета в случае морского шторма, пункт о необходимости оставлять как минимум половину команды на судне в случае высадки на берег. Среди «местных правил» — и запрет на провоз с Мурмана вина. Интересны пункты об оказании помощи находящимся в бедствии и сборе всяких «куриозных» вещей в ходе промысловых экспедиций.

Документы Соловецкого монастыря нуждаются в дальнейшем тщательном изучении и анализе, но уже исходя из имеющихся материалов, можно судить о том, что Соловецкий монастырь, учитывая «Морской устав» Петра Великого, формировал свои особые морские нормы, приспособленные к уникальным условиям монастырского торгово-промыслового мореходства. По всей видимости, соловецкие морские нормы так и не были оформлены в виде отдельного документа.

1 Устав морской о всем, что касается к доброму управлению в бытность флота на море. СПб., 1763.
2 Устав купеческаго водоходства по рекам, водам и морям. СПб., 1781. Ч. 1–2.
3 Клейденг (клетень, клетинг, кледанг) — обмотка снастей шкимушкой (тонкой бечевкой) или обшивка их смоленой парусиной для сохранения от повреждений.
4 Клюзгат — отверстие для якорной цепи.
5 РГАДА. Ф. 1201 Оп. 2. Д. 1097. Л. 16-17 об.
6 Голомя (поморск.) — открытое море.
7 Ярус – снасть для лова трески и палтуса.
8 На Мурмане существовало два основных способа ловли — ярусами и на «поддёв» («удою»). Первый способ был более распространен среди русских промышленников, второй — среди норвежских промысловиков.
9 Свершенка — задаток промышленникам, отправляющимся на мурманские промыслы.
10 РГАДА Ф.1201. Оп. 2. Д. 717. Л. 4–7.
11 РГАДА. Ф.1201. Оп. 5. Д. 5490. Л. 226–227.
12 РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1946. Л. 7.
13 Устав морской… С. 84 (курсив наш).

Филин Павел Анатольевич

Кандидат исторических наук, этнограф. Старший научный сотрудник сектора исследования Соловецкого архипелага и Беломорья Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева. Руководитель Беломорского отряда Морской арктической комплексной экспедиции. Основное направление исследований — промысловая культура поморов Русского Севера. Куратор Соловецкого морского музея ТСМ.

Версия для печати