Альманах «Соловецкое море». № 7. 2008 г.

Алексей Крысанов

Перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского, с Соловков в Москву через Белое море

Карта путешествия митрополита Никона с отрядомВ 1652 г. на Белое море, на Соловецкие острова, за мощами свт. Филиппа (Колычева) был послан будущий патриарх (а тогда еще митрополит) Никон.

Свой монашеский путь Никон начал на Соловках — в 1636 г. он принял постриг в Анзерском скиту, основанном преподобным Елеазаром († 1656). Через год преподобный отправился в Москву собирать деньги на каменный храм и взял с собой Никона. По возвращении на Соловки Никон неоднократно напоминал Елеазару о необходимости приступить к сооружению задуманного храма. Настойчивость ученика вызвала недовольство учителя. В ответ Никон решил самовольно удалиться с о-ва Анзер, на котором провел около четырех лет в пустынных подвигах.

В 1639 г. на небольшой лодке, попросившись в товарищи к отъезжавшему с Анзера мирянину, он отправился в путь морем. Его целью была лесная Кожеозерская пустынь в дальних окрестностях р. Онеги. Чтобы добраться до устья этой реки, Никону необходимо было миновать Онежскую губу Белого моря. В море его застала страшная буря — первая, но не последняя в его жизни. Лодку с двумя путниками чудом принесло к острову Кий, лежащему в десяти верстах от устья реки. Благодаря Господа за спасение, Никон на том месте, где странники достигли берега, водрузил деревянный крест и дал обет воздвигнуть здесь монастырь или, по крайней мере, срубить малую церковь. Когда буря утихла, Никон продолжил путь и благополучно достиг устья Онеги, откуда отправился на Кожозеро.

В 1643 г. он стал игуменом Кожеозерского монастыря и в этом качестве во время поездки в Москву был представлен царю Алексею Михайловичу1. По воле последнего в 1649 г. он был возведен на новгородскую митрополичью кафедру.

В 1646 г. на Соловках были обретены мощи святителя Филиппа, митрополита Московского и всея Руси. Частицу мощей («з гортани костку») монахи отправили в Новгород «митрополиту Никону, и он принял да поцеловал»2. Спустя шесть лет Никону было поручено перевезти мощи в Москву, в кафедральный Успенский собор. Этому торжеству придавалось большое церковно-политическое значение.

9 марта 1652 г. вологодскому воеводе Л.С. Милославскому была отправлена царская грамота с предписанием выдать митрополиту Никону и следующему с ним боярину князю И.Н. Хованскому деньги из таможенных доходов для обеспечения их судами, кормщиками и гребцами до города Архангельска3.

11 марта отряд отправился в путь. Кроме своей основной задачи он должен был выполнить еще одну — доставить из Москвы в Соловецкий монастырь денежную казну, предназначенную для раздачи царского жалования. Никон взял с собой несколько монахов (иеромонаха Иосифа, ризничего иеродиакона Лаврентия, иеродиаконов Сергия и Филофея), а также 10 певчих дьяков, 12 певчих подьяков, сушиленного старца Иону для заведования хлебными запасами и расходами, двух приказных из новгородского Архиерейского дома, 9 боярских детей и 11 домовых служилых людей. С князем Хованским отправились царский дьяк Гаврила Леонтьев (для заведования государевой казной), 20 человек царских стольников, стряпчих и дворян, московский стрелецкий голова Евстафий Зыбин, а также сотник Яков Ковезин с сотней стрельцов. По зимнему пути на лошадях отряд прибыл в Вологду. Когда прошел ледоплав, он отправился дальше по рекам Вологде, Сухоне и Двине до Архангельска и затем до Николо-Корельского монастыря4.

14 мая Никон отслужил напутственный молебен в названном монастыре и в тот же день пустился дальше. Теперь путь лежал по морю, и «промысел Божий, как бы в знамение той бури, какую Никон должен был впоследствии потерпеть, подобно святителю, за нетленными останками которого он шествовал, воздвиг сильную бурю на Белом море»5. Сам митрополит так описал произошедшие события: «…отъпустились въ 3-м часу ночи, и доплывше отъ Соловковъ за восмьдесят верстъ добрымъ и тихимъ плаваниемъ безбедно. И маия же въ 15 день в четвертом часу ночи учалъ быть ветръ въ море противенъ, именуемымъ глубникъ»6. Глубник — северо-западный ветер. Учитывая, что максимальный ход лодьи составлял около 12 верст в час (т. е. за сутки караван мог теоретически покрыть до двух с половиной сотен верст) и что до Соловков ему оставалось еще «восмьдесят верст», можно предположить, что лодьи встали на якорь в районе оконечности Летнего берега, у мыса Становище — в единственном слегка прикрытом от северо-западного ветра месте. Сейчас в этом месте располагается селение Летний Наволок. Далее Никон повествует: «И толико сила его велика не на море, точию трусъ творяще, но на горах и храмы основания разорити, и древа искоренити. Нам же в море на якорях стоящим до дни 16-го числа в исходе третьего часа дни, и отъ многия буря и отъ великихъ волнъ не возмогли якори удержати, парусы изодрало, и шеимы исперервало, и якори изломали, и бывше вси в великой беде носими по морским волнамъ, аки по горамъ великимъ... И меня, богомолца твоего, ушибло и залило в окна въ кормовомъ чулане, одва ожил». Северо-западный ветер в этом месте дует почти параллельно берегу и волну может гнать от Кандалакшской губы. Волна, пройдя 150–250 км морского простора, бывает очень большой, до 6 м и больше. Шеймы — якорные канаты — оборвались через одиннадцать часов после начала шторма. Штормовым ветром лодьи понесло вдоль Летнего берега обратно к устью реки Северной Двины. Имея только прямое парусное вооружение, да к тому же разорванные паруса, лодьи, видимо, не смогли укрыться за мысом Лопшеньгский и были пронесены до Корельского устья, откуда и начинался их морской путь.

Никон пишет царю: «А меня, холопа твоего Ивашка лодью выкинуло на устье Николы чудотворца Корельскаго монастыря. А другую мою, богомолца твоего, лодью съ приказными людьми и зъ запасы и мою, холопа твоего, з запасом и с людьми, и дворян Ивана Заецова с товарищи, и головы стрелецкого Остафья Зыбина, и сотника Якова Ковезина съ стрельцами, и городовыхъ стрельцовъ лодьи выметало на берег меж Пудожскимъ и Корельскимъ устьемъ. И те лодьи о берегъ розбило. А другую дворянскую лодью выкинуло на летней стороне от Корелскаго устья сорокъ верстъ. А властей и протопопа, и ключаря выкинуло лодью от тоя лодьи верст з десять на берег же. И те лодьи тоже разбило, только люди всех тех лодей здоровы». Дворянскую лодью, возможно, выкинуло в районе Унской губы7.

О погибших лодьях и утонувшей казне, «что было милостыня давать братьи, тысяча рублев», Никон извещает царя позже, когда посланные по берегам люди вернулись с известиями: «а твоего, государева, дьяка Гаврила Леонтиева... лодью разбило, и плаваетъ на море переломлена поперегъ пополамъ, и люди все потонули, и твоя, государева, казна потонула же. А на судне у него, дьяка, былъ сынъ его Петръ, да Иванъ Пустынниковъ, и всякихъ чиновъ богомолцовъ, и ево дворовыхъ людей шездесятъ девять человекъ. И ис той, государь, лодьи деревяные суды и запасы на летней берегъ морем выметываетъ, а людей по се число еще в вымете нетъ». О силе шторма говорит и челобитная вологжан, поданная царю через Никона. В ней было написано, что на реке Двине, не доходя одной версты до Архангельска, ветром были разбиты три барки с государевым хлебом, а все находившиеся на них люди утонули8.

Это трагическое происшествие на море, как и шторм в 1639 г., не остановило упорного митрополита. 29 мая он вновь отправился со своими спутниками на Соловки, куда «в благополучной тишине доплыли июня в 3 день»9.

Мощи св. Филиппа были погружены на корабль, который, простояв два дня у Заяцких островов, 10 июня отправился в сторону р. Онеги10. Всего за сутки удалось достичь устья реки — «за молитвъ святаго Филиппа митрополита Богъ донесъ велми благополучно всех здорово»11. Далее процессия двинулась Онегой до Каргополя, затем реками и озерами в сторону Москвы.

Тем временем в мае скончался патриарх Иосиф, и царь Алексей Михайлович послал об этом весть Никону. Митрополит получил ее только в середине июня, «отъехав от моря рекою Онегою семьдесят верст в Турчасове»12.

После возвращения в Москву Никон был избран новым патриархом.

«Морские факты» биографии патриарха Никона, частично описанные им самим, указывают на то, какой непростой и опасной была морская практика средневековых русских мореходов, дерзавших пускаться в путь по «Студеному морю». Не имевшие возможности укрыться от штормов (вследствие тихоходности судов), мореплаватели вынуждены были со смирением принимать удары стихии, борясь не с морем, а с собственной слабостью и малодушием.

1 Жизнь святейшего Никона, патриарха Всероссийского. М., 1878. С. 22–25. 2 Лобачев С.В. Патриарх Никон. СПб., 2003. С. 103.
3 Святейший патриарх Никон: К 400-летию со дня рождения. Каталог выставки. М., 2005. С. 7–15.
4 Лобачев С.В. Указ. соч. С. 103; Севастьянова С.К. Переписка Новгородского митрополита Никона с царем во время путешествия в Соловецкий монастырь за мощами митрополита Филиппа (март – июль 1652 г.) // Книжные центры Древней Руси: Книжники и рукописи Соловецкого монастыря. СПб., 2004. С. 300, 301.
5 Жизнь святейшего Никона... С. 96.
6 Севастьянова С.К. Указ. соч. С. 320.
7 Севастьянова С.К. Указ соч. С. 320–321; Лоция Белого моря. Картфабрика ВМФ, 1957. Экз. № 504. С. 111–118.
8 Там же. С.321–322.
9 Там же. С. 322.
10 История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря. М., 2004. С. 86, 87.
11 Севастьянова С.К. Указ. соч. С. 324.
12 Лобачев С.В. Указ. соч. С. 105.

Об авторе

Еще статьи:
Особые случаи морской практики: из опыта хождения по Белому морю
Беломорская лодья XIX века

Соловецкое богомолье
О строительстве лодок

Версия для печати