Альманах «Соловецкое море». № 1. 2002 г.

Константин Юдин

Соловки (мифы и топонимика)

«По ранней весне шли поморы на зверобойку. Навязали юрков. К дому пошли. Затерли их льды. Нагородило их. Торосят, грохотят. Не знают мужики, как к земле выйти. С Летнего, видно, были. Опыт не тот, как у зимников. Туды-сюды. Толку нет. Потом глядят — чернеет. Далеконько только. Шли и по льду, и по воды. Дошли. Все целы. Такая радость была. Земля — остров. Ране они его не примечали. Не был он тут. Из нашего моря Белого встал для спасения людей. Имени ему не было. Назвали остров по малой птице. Соловьем зовут. В наших лесах не живет».

Так закончил Владимир, помолчал, а потом добавил: «На картах они теперь Соловецкие. Поморское название Соловец ране карт. Монахов тоже соловянами прозывали. Все по птице. Сказ мой твердый. От дедов идет».

Такую легенду излагает К.Н. Гемп1.

Существует немало версий происхождения топонима Соловки, но, кажется, «соловьиный вариант» никто всерьез рассматривать не пытался. Между тем гости островов нередко задают вопросы о связи Соловков и соловьев — такая этимология напрашивается сама собой, но приходится разочаровывать людей, объясняя, что соловьи здесь не водятся, и привлекательный образ острова, на котором белой ночью поют соловьи, не соответствует действительности. И все же попробуем порассуждать — пусть гипотетически, быть может, весьма гипотетически — о «соловьиной» этимологии Соловков.

В начале следует задаться вопросом: откуда же взялась эта народная этимология? Есть ли под ней какое-то основание?

В поморской легенде никак не объясняется главное — какое отношение к островам имеет птица, отсутствующая на берегах Белого моря. Однако представляется, что некое объяснение отыскать все-таки можно.

Английские путешественники XVI в. Т. Соутем и Дж. Спарк называют Соловецкий остров «Абдоном»2. Такое же название встречается и на голландских картах XVII в. Соловецкий историк С.В. Морозов высказал предположение, что «Абдон» — это искаженное «Аидони», по-гречески — «соловей». Такая версия, как нам кажется, имеет право на существование. Греческое наименование соловья было известно в Древней Руси и употреблялось в древнерусских текстах3. Предисловие к Житию Зосимы и Савватия Соловецким приписывается Максиму Греку, приезжему книжнику первой половины XVI в. Сохранились также похвальные слова соловецким святым, написанные в 30–е гг. XVI в. сербским монахом Львом Филологом. От этих книжников, попытавшихся, возможно, «дословно» перевести непонятный топоним, и могло пойти наименование Соловков «Аидоном». Англичане, вряд ли знающие греческий язык, интерпретировали, вероятно, Аидон как Абдон (от латинского слова abdo — «удалять», «скрывать»; abditus — «скрытый», «тайный», «удаленный»)4.

Рассмотрим еще один сюжет. Всем известна знаменитая русская былина «Илья и Соловей». У «прямоезжей» дороги в Киев сидит на дубу Соловей-разбойник. От его свиста и крика всё погибает. Илья Муромец по пути в Киев встречается с Соловьем, выбивает ему стрелой правый глаз, привозит в Киев к князю Владимиру и позже убивает. Былинный Соловей обладает способностью перевоплощения — он свистит по-соловьиному, шипит по-змеиному, рычит по-звериному и т.п. В основе былины лежит распространенный сюжет борьбы героя со змеем — олицетворением хтонического, нечистого начала. Исследователи славянской мифологии В. Топоров и В. Иванов указывают также на анаграмматическую связь с языческим богом Волосом (Велесом) — «змеевидным».

Существует поморское предание со сходным сюжетом о разбойниках Колге, Жижге и Кончаке. Согласно ему, Колга сидел на Соловецких островах и грабил проходившие мимо суда. Он был побежден св. Николаем: «Будто бы прошел Миколай Святитель поваром на морском судне. Колга подтянул — судно подошло: он стал рыбу брать — Миколай из кубрика вышел. — Рыбу тебе не следует брать, разве твоя доля тут есь? А он — тебе дела нету. Миколай его ключкой хлопнул по голове — и пар вышел»5. Вообще историй о разбойниках на Соловках было, по-видимому, немало — среди чудес св. Зосимы находим «Чудо о разбойнике Василии» (именем героя и сюжетно напоминающее новгородскую былину о Василии Буслаевиче), бытовала, уже во времена СЛОНа, и легенда о знаменитом разбойнике Кудеяре, могила которого якобы находится на Соловках6.

Есть еще одна былина, которая, как нам кажется, имеет непосредственное отношение к теме — о Волхе Всеславьевиче (Вольге). Волх, как и Соловей-разбойник, обладает свойством обращаться в разных зверей. Он может «щукой рыбою ходить во синих морях, птицей соколом летать под оболоки, волком рыскать во чистых полях», в некоторых вариантах он играет роль хтонического героя — змея (крокодила). В новгородском предании Волх — Волк-чародей, давший название реке Волхов. Он является старшим сыном Словена. На берегу Волхова он ставит свой «городок» на месте, называющемся Перынь, и кумир Перуну, и заставляет всех, проплывающих мимо, поклоняться себе как богу, превращаясь при этом в крокодила. Потом бесы – его собственные слуги — убили его, тело его было выброшено на берег против «городка» и через три дня «пожрано» землей.

Рискнем предположить, что Колга — это и есть Волх (Вольга) в своей разбойной, инфернальной ипостаси. Основание для этого дают и сходство мифологических мотивов, и сходство имен: Колга — Вольга – Волх; возможно, Колга — искаженное Вольга, Волх.

Новгородцы были первыми славянскими поселенцами на Беломорье. Они принесли с собой сказания, они давали названия многим местам, в том числе и островам. В Баренцевом море есть остров Колгуев, на Анзере — мыс Колгуев. Попавшие на архипелаг посреди Белого моря новгородские поселенцы могли отождествить острова с языческим, «волховским» царством, с «городком» Волха; все основания для этого у них были — многочисленные лабиринты и прочие неолитические памятники прямо свидетельствовали о том, что это священное для язычников место. Анализу семантики соловецких лабиринтов посвящена интересная статья В. Бурова, который усматривает образ змеи или клубка из двух свернувшихся змей в самой форме святилищ7.

Возможно, самый крупный остров, на котором находились языческие святилища, и был назван по имени Словена, второй же по величине мог ассоциироваться с его сыном Волхом (Колгой) и отсюда название анзерского мыса Колгуев?

В работах по топонимике Белого моря указывается происхождение названия «Соловки» от финского слова «suol» — «остров», а мыса Колгуев от «kolkka» — «угол», «край»8. Безусловно, такая версия имеет веские основания. Но заимствование иноязычного названия отнюдь не исключает его переосмысления, включения в новый этнокультурный контекст. Очевидно, именно это и произошло с Соловками. Название, сохраняя фонетическую основу более или менее неизменной, наполнялось разнообразными смыслами, начинало жить в новой системе образов.

С возникновением монастыря могли зазвучать и другие новые обертоны. По преданию, соловей прославил воскресение Христа, поэтому в русской духовной литературе его образ служил для обозначения праведника, человека, никогда не забывающего и прославляющего Бога9. Образ инока, прославляющего Бога, связан, таким образом, с соловьем. В Житии Зосимы и Савватия ангелы, высекшие карельскую женщину, пророчествуют, что «на острове же этом иноки жить будут, и соберется множество братии, и будет прославляться ими имя Божие на месте сем...»

Отметим, что в христианском толковании соловей поет для прославления Бога, «жизни Подателя», тогда как языческий Соловей-разбойник использует свой свист прямо противоположным образом — для убийства. Воскресение Христа — это его победа над смертью и дьяволом, искусителем-змеем. Соловей прославляет эту победу. Уподобляющиеся Христу святые также повергают своих противников-змеев. Сюжет о повержении Колги св. Николаем соответствует знаменитому сюжету о повержении змия св. Георгием (оба святых нередко отождествляются в народных преданиях). Святые, борющиеся со змием, объединены, например, в таком народном «Заговоре от летающего змия в доме»:

«...На море на Киане, на острове на Буяне, на бел-горючем камне Алатырь, на храбром коне сидит Егорий Победоносец, Михаил Архангел, Илия Пророк, Николай Чудотворец побеждают змия лютаго, огненного, который летал в неверное царство пожирать людей, убили змея лютаго, огненнаго, избавили девицу царскую и всех людей, и скот избави и отгоните... »10.

Остров, как место обитания нечистой силы — змия (дьявола), занимает важное место в религиозно-мифологических представлениях как язычников, так и христиан. Есть предания, повествующие об уничтожении змия на беломорском о. Робьяк, онежском Мать-острове и т.п. Образу острова в северной мифологии посвящен специальный раздел в книге архангельского ученого-культуролога Н.М. Теребихина11.

В Житии преподобных Зосимы и Савватия (нередко сближающихся со св. Николаем) описана их борьба с нечистой силой, принимающей змеиное обличье. Приведем пример:

«Почувствовали бесы себя поруганными и униженными преподобным Зосимою, что собирается он изгнать их с острова, и зло затаили на него, стали много бед творить ему... И наступали нечистые духи на преподобного Зосиму, скрежетали зубами своими, одни обличие змей приняв, другие превратившись в зверей различных и гадов, скорпионов и ящериц и других пресмыкающихся по земле»... Святой побеждает «гадов» молитвою и крестным знамением — «оружием непобедимым». Можно думать, что здесь описывается не просто борьба с бесами, но своего рода преодоление языческого прошлого островов. Преподобный не просто отгоняет злых духов, но покоряет их себе: «... с той поры оказались подвластными Зосиме все духи нечистые».

В Житии преподобный Зосима побеждает бесов крестом и молитвой, в простонародных же преданиях святой мог, подобно Илье Пророку, поражать их стрелами. Например, в «молитве от нечистого духа» Николай Чудотворец «... натягивает свой медный лук, накладывает булатные стрелы, и стреляет, и отстреливает... всякия злыя и лихия притчи»12.

Можно выстроить своего рода цепь взаимосвязанных образов. Остров, принадлежащий ранее Словену и Волху, после появления на нем преподобных Савватия и Зосимы посвящается Христу. Разбойное, нечистое место становится местом молитвы, причем старое название не уничтожается, но «покоряется» новому, «неправедное» начинает служить «праведному», соловьиный-змеиный свист отныне превращается в пение и служит прославлению Господа. Название «Соловки» оказывается неоднозначным, имеющим в разные эпохи различную семантику, различную «полярность», живущее многообразными и перетекающими друг в друга смыслами.

 

1 Гемп К. П. Сказ о Беломорье. Архангельск, 1983. С. 100.

2 Готье Ю. Английские путешественники в Московском государстве ХVI–ХVII вв. М., 1938. С. 82.

3 Белова О.В. Славянский бестиарий. М., 2000.

4 Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь. М., 1976. С. 12.

5 Криничная Н.А. Предания Русского Севера. СПб., 1991. С. 138.

6 Морозов С. В. Колга, Кудеяр и другие // Морозов С.В. Тогда на Анзерском острове. М., 2000.

7 Буров В. А. О семантике каменных лабиринтов Севера //Этнографическое обозрение. 2001. № 1.

8 Попов С.В. Топонимия Белого моря //Вопросы топонимики Подвинья и Беломорья. Архангельск, 1991. С. 49, 51.

9 Белова О.В. Указ . соч. С. 231, 237-238.

10 Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880. С. 323.

11 Теребихин Н.М. Сакральная география Русского Севера. Архангельск, 1993. С. 12–21.

12 Русский народ. Там же, С. 332.

Юдин Константин Павлович

Родился в 1975 году. С 1999 по 2002 гг. жил на Соловках. До 1999 г. жил и учился в Москве. Окончил музыкальное училище при МГК им. П.И. Чайковского, на Соловках работал преподавателем музыки в Соловецкой детской школе искусств.

Версия для печати