Альманах «Соловецкое море». № 5. 2006 г.

Есть человек — нет проблем?

Интервью с Дмитрием Дмитриевичем Луговым, главой администрации Соловецкого района

Администрация Соловецкого района, районное потребительское общество (Райпо), больница и аптека находятся в здании бывшего госпиталя, построенного в 1939 г. на монастырском кладбище. Для фундамента этого дома, а также детского садика и школы использовались могильные плиты. Это символично. Соловецкая земля подобна антиминсу, на котором совершается бескровная жертва.

Исторически сложилось так, что на островах, кроме действующего монастыря, сосуществуют государственные и частные предприятия, идет обычная жизнь с необходимостью ремонта канализации, водопровода, утилизации мусора. Земные соловецкие проблемы призван решать новый глава администрации, избранный в 2005 г., — Дмитрий Дмитриевич Луговой. С ним беседует главный редактор альманаха «Соловецкое море» Василий Николаевич Матонин.

ВПЕЧАТЛЕНИЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЛИЧНЫМИ

Дмитрий Луговой— Когда Вы впервые попали на Соловки, у Вас в сознании сложился, наверное, их первоначальный и по-своему идеальный образ. Теперь, когда Вы несколько лет здесь живете и работаете, изменилось ли Ваше видение архипелага?

— На Соловки, конечно, хотел попасть, тем более что жил тоже на острове, в Кижах, и многое слышал об истории Соловецкого архипелага. Я не люблю посещать святые места в составе туристической группы в течение двух или трех дней, потому что в этом случае не остается никаких личных впечатлений. Мне нравится неделю, как минимум, побыть в интересующем меня месте и желательно без экскурсий, чтобы увезти впечатления свои, а не экскурсовода. Также и в музеях предпочитаю один осматривать экспозицию. Информацию, которая мне необходима, могу получить из буклетов и литературы. Я помнил о Соловецких лагерях особого назначения, знал о многовековой истории монастыря, об уникальных памятниках дохристианской эпохи, но, конечно, представлял себе все чуть-чуть по-другому. Когда увидел соловецкую крепость, пришли на ум слова Пушкина: «Остров на море лежит, Град на острове стоит». Поразился пропорциям Кремля. Он кажется игрушечным, сказочным. Масштабы его осознаешь, когда заходишь внутрь. Не раз замечал, что если памятник архитектуры гармоничен и соответствует закону «золотого сечения», он не подавляет человека каменной массой. Я приехал весной…

— В каком году это было?

— В марте 2001 г. я приехал работать по приглашению Михаила Васильевича Лопаткина.

— Теперь, когда Вы пожили на Соловках и стоите во главе местной администрации, сознаете ли Вы специфику соловецкой территории?

— Когда я начал знакомиться с поселком, неприятно поразило большое количество сараев, которые лепятся вокруг домов. Поселок я тогда назвал для себя «Шанхай». Поразило отсутствие планировки и общей строительной идеи: лишь бы дровяник был ближе к дому, огороды — к дороге. Поразителен контраст того, что было сделано до нас, и того, что сделали мы. Соловки на фотографиях XIX в. порядком, красотой, благоустроенностью, логичностью расположения строений сопоставимы со столичным городом. А сейчас архитектурный облик поселка нельзя сопоставить даже с современным поселком в центральной России, где есть планировка, идея. Это бросается в глаза сразу и всем, с кем я беседовал. Дома должны быть развернуты фасадом к дороге, а хозяйственные постройки скрыты от глаз. Территория никак не оформлена. Мы должны, конечно, думать о своем удобстве, но это не делает нам чести как хозяевам.

— Отсутствие красоты жилья компенсируется красотой храмов.

— Безусловно, это да, но… если бы я знал, что у меня, например, возле дома стоит кривой сарай, мне было бы неприятно, нехорошо, некомфортно каждый день ходить возле него. Мне кажется, настала пора об этом подумать серьезно. Нужно, чтобы современные постройки радовали глаз, а не стояли немым укором.

— Вы представляете себе идеальный образ Соловков? Какими бы Вы хотели видеть Соловки?

— Мое видение Соловков не связано исключительно с монастырем. Может быть потому, что я — человек светский. Здесь живут люди разных убеждений. Все они это место любят и не собираются никуда уезжать. Есть Кремль, и он — центральная часть Соловков. Грубо говоря, — «печка», от которой соловецкий поселок должен «плясать». Поселок необходимо обустроить. Это материальная сторона вопроса, ну, а духовная… Необходимы нормальные улицы и дороги, красивые дома. Нам нужно научиться понимать, что содержание жилья в чистоте и порядке — это не только обязанность жилищно-коммунального хозяйства и администрации. Психология русского человека такова, что к приходу гостей он всегда порядок в доме наведет. А у нас и в монастыре, и в музее всегда много гостей. Я надеюсь, что мы сможем навести порядок в нашем Соловецком доме. Надеюсь, что соловчане будут интересоваться не только частными делами, но и жизнью поселка, отойдут от безразличного отношения к общим делам, как во всяком нормальном сообществе.

БАБУШКИ СТАРОЙ ЗАКАЛКИ

— Не говорит ли наше безразличие к быту и нежелание заниматься «мелочами» о высших духовных или идейных устремлениях? Когда я жил в бывшем Дрововозном (Филипповском) корпусе рядом с бабушками старой закалки, мы по очереди мыли лестницу, и они строго следили за качеством работы. Теперь иначе. Нет счастья и смысла в жизни — и порядок не нужен. Или алгоритм суждений может быть таким: лестница — не моя, улица — не моя; почему я их должен убирать? Отчуждение человека от собственности порождает в нем рабскую психологию. А Вы как считаете?

— Мне кажется, что это только одна сторона вопроса. Другая сторона, на мой взгляд, в следующем. Каждый человек должен подумать в первую очередь о себе. В этой жизни есть не только права, но и обязанности. Нужно себя в порядке содержать и физическом, и духовном. Я и моя жена свой подъезд иногда подметаем, и в нашем подъезде нет лишних запахов. Пусть полы не покрашены, но довольно чисто. Мы не сорим, не выставляем в коридор старую мебель, а уносим ее в сарай. Почему люди перестали обращать внимание на свой быт, сказать не могу. Могу говорить только о себе. У людей пожилых в доме всегда уют и порядок — не богато, но чисто и уютно. У людей старшего поколения сохранился внутренний стержень в характере. Они знали, зачем живут. Жили более обстоятельно, неторопливо. Мы стремимся как можно больше успеть сделать — и ничего не успеваем. Высокие технологии меняют темпы бытия. У человека не остается времени на осмысление своей жизни.

ОСОБЕННОСТИ ОСТРОВНОЙ ПСИХОЛОГИИ

— Переоценка вечных ценностей и духовная расслабленность делают человека бессильным. Как Вы думаете, существуют ли у местных жителей специфические черты характера?

— Есть, конечно. Я жил на острове Кижи, и для меня специфика островной психологии очевидна. На острове живут люди-«острова». Каждый сам по себе, наособицу. Определяющее качество островитян — самодостаточность. У каждого свой взгляд на жизнь, своя философия. Это и ко мне относится. Я остров выбрал сознательно. Здесь люди между собой не всегда находят общий язык, но каждый в сообществе занимает особое место. Когда что-либо случается, все знают, к кому нужно идти, чтобы решить ту или иную проблему. На маленькой территории все друг от друга зависят, и волей-неволей приходится находить общий язык друг с другом. Люди едут на острова за внутренней свободой, потому что остров гарантирует определенную степень уединения. И это чувствуется. Тех, кто стремится к независимости, очень трудно организовать на какие-либо коллективные работы. Например, на уборку территории. Раньше у нас все-таки было коллективное сознание. Нас воспитывали как единый коллектив. Поэтому пожилые люди — носители коллективного сознания, коллективной жизни. Сейчас у нас каждый предоставлен самому себе. Много было нелепого в обсуждениях алкоголиков и правонарушителей на профсоюзных, комсомольских и партийных собраниях, но каждый человек чувствовал себя частичкой народа.

— Раньше все было ясно: впереди — светлое будущее, коммунизм, а теперь каждый человек наедине с собой решает важнейшие мировоззренческие проблемы. Мы жили в обществе атеистическом. Сейчас возвращаемся к православию, к традиционным духовным основаниям бытия.

— Может быть, мы переживаем последствия социального шока после перестройки, когда всё коренным образом изменилось. Люди растерялись перед новой действительностью. Разрушить-то все можно очень быстро, а новое построить сложно. Не так просто вернуться на круги своя.

ПРОБЛЕМЫ АДМИНИСТРАЦИИ

— Когда Вы стали главой Соловецкой администрации, с какими трудностями столкнулись?

— Проблем много...

— А неожиданные?

— Очень часто граждане обращаются в администрацию.

— Надеются на руководство.

— Мне приятно, что люди верят в наши возможности, но всё и сразу мы сделать не можем. Главное, как правило, лежит на поверхности: ЖКХ, больница и другие болевые застарелые стратегические проблемы, которые просто невозможно быстро решить.

— На мой взгляд, очевидно оживление деятельности жилищно-коммунального хозяйства. Прокладываются водопроводные линии. Я вызвал сантехника из ЖКХ и он — о, небывалый случай! — на следующий день пришел без дополнительных заявлений и напоминаний.

— Это приятно слышать.

— Значит ли это, что улучшились финансирование района и появились новые возможности?

— В прошлом году средств было выделено больше, около миллиона. В этом году у нас всего 500 тысяч.

— Какой хозяйственный вопрос для Вас сейчас является самым трудным и больным?

— ЖКХ. Надо подготовиться к зиме. Прежнего руководителя пришлось заменить. Мне нужен был специалист. Сейчас я такого человека нашел.

— Есть человек — нет проблем?

— То, что пока делает ЖКХ, — реорганизация процесса. Работы они осуществляют за свой счет.

— Какую сумму составляет годовой бюджет администрации?

— В пределах трех с половиной миллионов. Это заработная плата, содержание предприятий, «коммуналка» и так далее. Моя задача наладить долгосрочные экономические связи с областью и федерацией, которые дадут дополнительные финансовые вливания в соловецкий бюджет. Восстановление и строительство очистных сооружений, ремонт канализации, водопровода, дизельной электростанции и т.п. с помощью грантов не осуществить. Это дело не одного года. Жилой фонд необходимо привести в порядок. Моя задача — выстроить систему финансирования, которая бы уже в 2006 г. начала работать.

— Откуда Вы ждете возможных денежных поступлений?

— Сейчас пока два основных источника. Это плачевный местный бюджет. Кроме того, мы подали заявку на участие в инвестиционной программе Архангельской области по жилью, ЖКХ (водозабор и водные сети, жилье — на четыре дома пока) и экологии (очистные сооружения). 25 июля состоялось совещание в Министерстве культуры. На нем говорилось о том, что большая часть соловецких памятников — особо ценные объекты и о необходимости со стороны федерации финансировать работы по их восстановлению и сохранению.

— Это уже решенные вопросы или решаемые?

— Финансирование может пойти через область или напрямую — на музей. Задача в том, чтобы привлечь сюда средства, сделать так, чтобы они сюда дошли и были реализованы. Нельзя допустить повторения ситуации с очистными сооружениями.

— Кстати, с их руинами что-то планируется делать?

— Да. Будет реконструкция. Очистные сооружения все равно необходимы, и лучше места, чем то, где их начали строить, не выбрать. Туда вложили большие деньги, и многое было сделано. А теперь появились новые технологии. Мы проведем реконструкцию канализации, водопроводных сетей. Положим один раз — и пятьдесят лет трогать не будем.

— Планируются ли какие-то работы на дизельной электростанции или ее состояние на данный момент всех устраивает?

— Задача в том, чтобы остановить рост тарифов на электроэнергию. Как это сделать? — Есть разные мнения. Понятно, что не только ветряки нужны. Газа здесь нет. Вероятно, надо будет искать удачную комбинацию источников электроэнергии. Необходимо восстановить монастырскую гидроэлектростанцию в 50 киловатт. Столько же даст ветряк. Сто киловатт — дизельная станция. Появится единая энергосистема. Как она будет выглядеть, сейчас никто точно сказать не может: ни норвежцы, ни наши специалисты. Но от этого зависит внешний облик поселка. Возможно, каждый дом будет отапливаться от своего отдельного электрического котла, и тогда не нужны громоздкие капитальные сети электроснабжения. Сейчас разрабатываются технико-экономические обоснования по энергоснабжению поселка.

— Планируется ли коммунальное строительство? Или будущее принадлежит частному жилью и гостиницам?

— По законодательству социальное жилье строится только из федеральных, муниципальных и прочих подобных средств. Гостиницы и частный жилой фонд создается за счет ипотеки, кооперативов и т.п.

СОЛОВКИ КАК «ПОСЕЛЕНИЕ»

— Как Вы считаете, с переменой статуса поселка (с января 2006 г. Соловецкий район будет ликвидирован и архипелаг припишут к самому бедному — Приморскому — району Архангельской области) что-нибудь изменится в жизни соловчан?

— Я жду совещания руководителей районов Архангельской области, где будет поднят этот вопрос. Думаю, что жизнь соловчан и система управления не сильно изменится, потому что все понимают значение Соловков для России. По финансам, я думаю, у нас будет чуть-чуть получше. Мы получим статус «поселения». Нынешний штат администрации не соответствует районному статусу, но как администрация поселения мы отвечаем существующим требованиям.

МОНАСТЫРЬ – АДМИНИСТРАЦИЯ – МУЗЕЙ

— Современную жизнь на Соловках во многом определяют монастырь и музей. Вы сотрудничаете с музеем и монастырем?

— С музеем очень плотно работаем. Музей для нас — основной помощник, а во многих случаях — инициатор общих соловецких дел. Силы администрации ограничены. В Приморском районе, например, — штат около 180 человек, у нас — 12 специалистов. Кладовщик и водитель — технический персонал. Поэтому мы открыли представительство в Архангельске, которое активно работает с администрацией области. Благодаря представительству мы можем уже в 2006 г. начать работы по реконструкции жилья, водопровода, канализации.

— Кто представляет администрацию в Архангельске?

— Лещев Сергей Владимирович. Ряд вопросов он может решать самостоятельно на месте. Во время моих поездок в Архангельск мы встречаемся, обсуждаем, планируем работу. Немало общих дел с монастырем. Нельзя соловецкую территорию разделить на монастырь, музей и администрацию. Поступают от монастыря очень хорошие предложения. Например, — оградить территорию кладбища. У нас нет возможностей сделать ограждения, но вопрос этот надо решать сообща. Мы всегда находим понимание. Программа развития поселка разрабатывалась учетом присутствия на территории поселка монастыря. Он будет развиваться, и нам необходимо это учитывать. Монастырю понадобятся и земли, и помещения.

О БУДУЩЕМ И НАСТОЯЩЕМ

— У Вас оптимистические взгляды на будущее?

— В целом — да.

— Вы думаете, что Россия воспрянет, переживет нынешние нестроения?

— В нашей истории были падения, взлеты, провалы задолго до 1917 г. Думаю, что мы сейчас находимся на выходе из давнего кризиса. Экономические отношения от абсурдных постепенно приходят к нормальным. Нормализируются духовная жизнь, отношения России с внешним миром. Думаю, что через пять-десять лет мы разберемся, что хорошо у нас и что хорошо на Западе.

— В журнале «Новый Мир» я нашел статью американского социолога архангельского (яреньгского) происхождения Питирима Александровича Сорокина. В 1922 г. он на основе строгой статистики написал исследование, опубликованное у нас в начале перестройки. Один из его выводов состоит в том, что Россия находится далеко за порогом демографической катастрофы. Лучшие силы народа подорваны, утрачены в русско-японской, германской, гражданской войнах, в результате массового террора и революции. Происходила обратная селекция. Гибли лучшие силы народа. Генофонд России подорван. А ведь впереди были репрессии 1930-х гг., коллективизация, Великая Отечественная война, труднейший восстановительный период, Афганистан, Чечня. И что же? — Мы еще живы, на что-то надеемся и даже строим радужные планы на будущее.

— Каждый сравнивает прошлое с тем опытом, который есть у него. Многие важные понятия уходят из обихода человеческой жизни. И, наверное, размышляя о кризисе, Сорокин сравнивал то, что видел вокруг себя, с лучшими примерами служения Родине, благородства человеческих отношений. А сейчас у нас другие критерии. В представлении о чести, например. Когда-то не нужно было писать договор. Было понятие «ударили по рукам». Слово имело большой вес. Потом слову перестали доверять. Начали писать бумаги. Я видел в фондах музея очень смешные договоры в пять-десять строчек, написанные корявым почерком, где стояли имена без всяких подписей, потому что мало кто умел писать. И такой договор не нарушался. Позднее оказалось, что и письменного слова недостаточно. Каждый пункт соглашения должен быть детально растолкован. Но и это уже не было гарантией исполнения обязательств друг перед другом. Усложнились человеческие отношения. Поэтому у нас свои ценности для сравнения уровня и качества жизни. Появляются законы, которые без юридического образования не понять, а потому сложно исполнить. Человечество, наверное, не становится лучше, и те примеры, которые были в 1922 г., намного возвышенней с точки зрения человеческих качеств. У нас другая жизнь. И возрождение России будет, наверное, совсем не таким, каким его можно было представить в начале ХХ в. Важно любить свою страну, гордиться тем, что ты русский, уважать себя и соседа. У нас каждый имеет свое мнение, не желает слушать никого и ничего. Мне кажется, в этих отношениях должно что-то измениться, иначе Россия не выживет. Удивительные метаморфозы происходят с нашей страной! Во времена Владимира Киевская Русь была большим, могучим государством. Потом пришли монголо-татары, а с ними — беда. Казалось, Русь погибла. Со временем все наладилось.

Потом смутное время, раскол, Петр Первый, революция. И опять кто-то воспарил духом, а кто-то снова похоронил Россию. К 1940-м гг. индустрия была поднята на небывалую высоту — и снова падение экономики… Идет волнообразный процесс. Вот только к людям у нас никогда нормально не относились — к человеку как к личности! Отдельный человек для государства никогда ничего не значил. Оставался статистической единицей. Если сможем преодолеть разобщенность и научиться уважать друг друга, это будет самое главное.

— В судьбах России мы видим, по меньшей мере, историю и гибель четырех государств: Киевской Руси, Московской Руси, Российской империи, Советского Союза. Сейчас мы созидаем пятое — Российскую Федерацию. Формирование государства «как цели всемирно-исторического развития» (и никак не меньше!) требовало своей идеологии. Киевская Русь стремилась к подражанию Византии, но одновременно и к освобождению от ее влияния. Московская Русь оправдана представлениями о Москве как «третьем Риме» (четвертому не бывать). Петровская Россия основана на имперской идее. Советский Союз — выражение коммунистической идеологии. А нынешняя Федерация? Это демократическое государство по типу европейских государств или олигархия? Но олигархия — всегда переходное состояние. Какой Вы видите будущую Россию?

— Мне кажется, что мы сейчас находимся в состоянии «пробы пера». В 1990-е гг. пережили анархию («мать порядка»). Попробовали — не понравилось. Потом — олигархия. Попробовали — и тоже не очень понравилось. Сейчас усиливаются Дума, Совет Федерации, общественные палаты и т.д. Мы приближаемся к созданию демократического общества. Что из этого получится, не знаю. Мы никогда так не жили. Были монархия, семьдесят лет лжедемократии — тоталитарного режима. Россия, как всегда, находится перед выбором.

— Говорят, «сначала на Соловках, потом в России». На острове в символической форме проживаются события, которые потом происходят в стране. Если в государственных масштабах они не видны, то на территории поселка более чем очевидны.

— Островные территории в первую очередь чувствуют изменения в стране. Когда началась перестройка, я жил на Кижах. Сначала там продукты пропали, потом — по всей стране. Ухудшение или улучшение жизни начинается с окраин. И вот теперь, когда на Соловки приходят средства для реставрации, мы понимаем, что в стране что-то сдвинулось в положительную сторону. И заводы, конечно, надо восстанавливать, но забота о культуре указывает на необходимость для русского человека встать на ноги, чтобы идти к построению нормального общества. Для этого необходимо возвращение к своим корням. Потом и заводы можно восстанавливать как конкурентноспособные производства. Возрождение культуры — залог восстановления экономики. Русскому человеку важно преодолеть комплекс неполноценности. Разве царский рубль уступал доллару? Он был полноценной валютой на мировом рынке. Заметно, что сейчас правительство про армию вспомнило. В средствах массовой информации не упускают случая сказать о преимуществах нашей ракетной техники и достоинствах боевых самолетов. На мой взгляд, это хорошо. Понимание того, что продукция, изготовленная на Западе, лучше, чем отечественная, для самосознания русского человека болезненно. Важно, что строятся новые храмы, восстанавливаются старые. Народу в церквях становится больше.

— Будем надеяться, что Ваше видение будущего объективно. От имени редколлегии «Соловецкого моря» и наших читателей желаю Вам успехов в созидательной деятельности.

Версия для печати