«Это место радостное и страшное...» Интервью с наместником Свято-Вознесенского скита на Секирной горе иеромонахом Матфеем (Романчуком)

В северной части большого Соловецкого острова, на расстоянии двух-трех километров друг от друга, находятся три старинных монастырских скита — Свято-Вознесенский, Савватиевский и Исаакиевский. Свято-Вознесенский скит был основан в 60-х годах XIX века в 12 километрах от Соловецкой обители. На вершине 74-метровой Секирной горы поставили храм Вознесения Господня, он уникален тем, что купол его венчает маяк. На склоне горы монахи разбили огород и ягодный сад. Во времена Соловецких лагерей особого назначения в бывшем монастырском скиту было устроено штрафное отделение, «прославившееся» нечеловеческими условиями существования и жестокими наказаниями заключенных. Секирная гора, как и анзерская гора Голгофа, стали особо значимыми для русских людей — как места мученического подвига многих жертв ГУЛАГа. В августе 1992 года по благословению и под непосредственным руководством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II у подножия Секирной горы был освящен и воздвигнут Поклонный крест в честь Соловецких новомучеников. В 2003 году, по благословению Святейшего Патриарха, была возобновлена деятельность Свято-Вознесенского скита. Настоятелем стал иеромонах Матфей (Романчук), который рассказал нам о сегодняшней жизни скита.

— Обычно здесь живут три-пять человек, летом до восьми. В основном это трудники. На жизнь в скиту благословляет наместник Соловецкого монастыря. Долго ли тут задерживаются? Я живу со времени возобновления скита, инок Диодор — уже год. А трудники периодически меняются, впрочем, во многих монастырях и скитах так.

— Какое сообщение у вас с Соловецким монастырем? Как часто привозят продукты и все необходимое? Чем обеспечиваете себя сами?

— Основные запасы завезли с осени. Самое необходимое доставляют раз в две-три недели — хлеб, просфоры. Но в основном мы стараемся обеспечивать себя сами: заготавливаем ягоды и грибы на зиму, ловим рыбу.
Создается впечатление, что все здесь, как в XIX веке: так же тихо и уединенно, мы живем в том же келейном корпусе, что и наши предшественники, занимаемся, наверное, тем же. Правда, у нас есть подаренный жертвователями ветряк, он заряжает сразу два аккумулятора. Поэтому свет есть постоянно, даже в безветренную погоду его достаточно, чтобы без напряжения читать в келье. Но вообще-то точной информации о том, как жили в скиту раньше, нет. Знаем, что занимались здесь огородничеством. Мы же первое время благоустраивали территорию, приводили в порядок храм, а сейчас больше времени уделяем богослужениям.

— Чем отличается устав, по которому служат в скиту, от устава Соловецкого монастыря?

— В монастыре служат Божественную литургию каждый день, мы — по воскресным дням и большим праздникам. Обычно у нас от двух до четырех Литургий в неделю. Всенощная, а затем Литургия начинаются в 11 вечера, а заканчивается в 5–6 утра. Певчих и чтецов на клиросе мало, один-два человека. По воскресеньям на службу из Савватиевского скита приходит инок Иаков. По субботам служим панихиду. В монастыре и вечерня, и утреня служится вечером, у нас утреня — утром, вечерня — вечером. Монашеское правило мы всегда читаем в храме.

— Как обычно проходит день насельника скита?

— В праздничные дни после ночной службы мы отдыхаем до 11 часов. В будние дни подъем у нас в 6 часов утра, как и в монастыре. Сразу собираемся на братский молебен, затем служим полунощницу, утреню и часы. До обеда, который в 13 часов, у нас послушания. В 18 часов — ужин, затем читаем правило с канонами, потом служим вечерню.

— Зимой на Секирной горе тихо и безлюдно. Трудно себе представить, что летом здесь одновременно бывает порой более сотни туристов, ведь экскурсия в Свято-Вознесенский скит — одна из самых популярных. Здесь очень красивая природа, великолепный вид открывается с вершины горы. Люди приехали отдыхать, они хотят отвлечься от своих повседневных житейских забот и проблем. Как вы думаете, стоит ли экскурсоводам рассказывать здесь об ужасах лагеря, акцентировать на этом внимание?

— Акцентировать внимание ни на чем не надо. Если говорить только о монастыре, то это — от лукавого. Надо рассказывать как о монастырском периоде, так и о лагере. А уж кто как воспринимает, это зависит от состояния каждого человека. А ужасы… Для православных это были не ужасы, это был путь ко спасению, мученический крест, который верующие с мужеством пронесли. Ужасаются здесь те, кто боится смерти, а не те, кто ждет смерти с переходом в вечность. А людям надо рассказывать правду.

— Как насельниками скита чтится память жертв того страшного времени?

— Служим заупокойные литии и панихиды. На Литургии поминаем все имена, которые были написаны на стенах и которые были в найденных здесь письмах. Организация «Ленинградский мартиролог» готовит для нас списки заключенных, расстрелянных на Секирной горе.

— Многим известно выражение художника Нестерова «Соловки — это место, где …Христос близко». Многие говорят, что они ощущают это именно на Секирной горе. Что вы чувствуете, когда служите здесь, в этом светлом и одновременно таком трагическом месте?

— Благодать везде, где служишь. Но пока человек живет здесь, на грешной земле, он склонен воспринимать все внешне. Здесь восприятие особое. Я ничего для себя больше в жизни не желаю. Когда жил в монастыре, я еще что-то для себя желал: в пустынь уйти. Но Господь распорядился, что я попал сюда. Желаю жить и служить здесь до конца своих дней. К этому нужно относиться с пониманием. На протяжении истории здесь многие пытались жить по-разному, но они изгонялись отсюда. Место это радостное — и страшное, святое — и обагренное кровью. И это чувствуется.

Анна ЯКОВЛЕВА
Архангельский епархиальный вестник

Версия для печати